Пенсионерка из Абая Любовь Ивановна Колесниченко затеяла дело, которое оказалось ей явно не по зубам. 58-летняя женщина сбилась с ног, обивая пороги абайской полиции и суда. Она настаивала, чтобы стражи порядка привлекли к уголовной ответственности частного нотариуса за подделку документов. Но сейчас Любовь Ивановна сама попала в СИ-16. Пенсионерку привлекли по статье, используемой отечественными законниками редко – сидит арестантка за заведомо ложный донос. И теперь уже ее родственники сбились с ног. Они отчаянно пытаются вызволить Любовь Ивановну из изолятора.
Судя по тому, что и как рассказывает сокрушающийся супруг арестантки Колесниченко, Любовь Ивановна подняла бурю в стакане воды. Борьбу своей жены с обидчицей – частным абайским нотариусом – он называет не иначе как "кашей". И торопится пояснить, почему он с самого начала не верил в благополучный исход затеянного супругой дела.
- Я жизнь прожил, многое повидал, - говорит супруг Любовь Колесниченко. – И считаю, что нотариус – это человек при власти. А мы кто? Простые люди!
ПО РУКАМ
А дело было так. В 2001 году супруги продали дом по улице Коммунальной. Постройка была рассчитана на двух хозяев, Колесниченко распорядились своей частью, именуемой "квартирой №2". Договор купли-продажи стороны заключать не стали. Покупатель торопился с переездом и связываться с бумажной волокитой не желал. Продавец просто отдал ему доверенность, в которой разрешал новому владельцу делать с его частью дома все, что душе угодно. А взамен получил одну тысячу 400 долларов. На том и разошлись, ударив по рукам.
Однако новый хозяин прожил в доме Колесниченко не долго и продал его другому человеку. В один прекрасный день 2004 года этот гражданин и нарисовался на пороге дома по улице Железнодорожная, где теперь жили Колесниченко.
- Это было 22 октября – день рождения дочери, - вспоминает супруг Любовь Ивановны. - Он говорит: "Я живу в вашем бывшем доме по улице Коммунальная, у меня закончился срок действия доверенности, нужно его продлить. Поедемте со мной к нотариусу". Мы с супругой подумали, что речь идет о той доверенности, которую отдали первому покупателю. Решили, что тот человек, видимо, продал дом по нашей доверенности этому мужчине. А договор купли-продажи опять не составил. Ну если надо продлить срок документа, то почему бы нет. Я поехал с ним к нотариусу. Та вернула меня обратно домой. Велела взять с собой удостоверение супруги и свидетельство о браке. Привез. Она бумаги оформила и листы подает, чтобы я расписался. И что интересно просит поставить автограф, а сама лист прикрывает и перелистывает быстро. Так, что я даже прочитать ничего не успеваю. "Зачем закрываете?" - спрашиваю. "А чтоб не вымазались", - говорит. В общем, подписал я документы. Вернулся домо й с копией ранде у зеркала
"МОЖЕТ, ОТПУСТЯТ ДОМОЙ?"
Однако ничего смертельно опасного тот договор супругам Колесниченко не сулил. Ну разве что составлен был бестолково. Речь в нем действительно шла о продаже части дома по улице Коммунальной. Но судя по договору супруги продали "квартиру №1", а жили-то они в "квартире№2". Как Колесниченко могли продать то, что им никогда не принадлежало? Эта ошибка нотариуса возмутила Любовь Иванову до глубины души. Но еще больше напугала. А вдруг нынешние жильцы "квартиры №1" спохватятся и предъявят претензии? И Любовь Ивановна решила этот документальный ляп исправить. Во что бы то ни стало.
- Я говорил жене: "Люба, зачем тебе все это?" – сокрушается супруг. – А она: "А вдруг кто-нибудь придет?" "Ну не приходит же". "А я своего согласия на продажу дома не давала", - говорит.
Последнее обстоятельство положило начало тому, чем все это дело в итоге обернулось. Нотариус не захотела переделать договор, дескать, у покупателя-то претензий нет. Любовь Ивановна от своего не отступила. Начала забрасывать жалобами абайскую прокуратуру. Ко всему прочему выяснилось, что у нотариуса было разрешение Любовь Ивановны о том, чтобы продать часть своего бывшего дома. Документ был подписан супругой Колесниченко, однако Любовь Ивановна утверждала, что такую бумагу в глаза не видела. И обвинили нотариуса в подделке документа.
Это серьезное обвинение ничего хорошего нотариусу не предвещало. Если бы не одно "но". Полицейские установили, что подпись на документе сделана рукой заявительницы. И оскорбленная нотариус нанесла ответный удар – написала заявление о заведомо ложном доносе.
Нанять бы в тот момент толкового адвоката, но Любовь Ивановна этого не сделала, и от государственного (читай – бесплатного) отказалась. Иначе она вовремя узнала бы о том, что следствие по ее делу закончилось, а материалы полицейские передали в суд. Что все это время Колесниченко формально жила под подпиской о не выезде. Хотя на самом деле спокойно ездила в Караганду. Что ее вызывали в суд, куда она не приходила. Что, наконец, Колесниченко даже в розыск объявили. И, в конце концов, арестовали и отправили в СИ-16.
Правда, у Любовь Ивановны есть оправдание. Ведь в Караганду женщина ездила на лечение. А в суд не приходила потому, что спешила собрать необходимые бумаги, чтобы оформить пособие по инвалидности.
- Моя жена гипертоник, - говорит супруг. – Когда сотрудники полиции зачитали нам постановление об аресте, плохо стало даже мне. А о ней и говорить нечего, тут же подскочило давление. Я вызвал "скорую", врачи сказали, что в тюрьму жену везти нельзя. Несколько дней она лежала в абайской больнице. Под охраной. Сейчас жена находится в больнице следственного изолятора. Меня к ней не пускают. У врачей справляюсь о ее состоянии, они говорят, что супруга постоянно плачет. Может, отпустят ее домой, а? Ведь больная она. И позора на нашу голову уже достаточно.

Версия для печати